https://drive.google.com/file/d/1ltOaQ1 … p=drivesdk

   Бауло А.В. "Экспедиция Измаила Гемуева к Манси. Этнокультурные исследования в Нижнем Приобье".
Том 1: 1983–1985 годы. 

Думаю, это пиктограммы. У манси не было буквенного письма. Все попытки  присвоить
им тюркскую  руническую сакральную письменность считаю  мягко говоря, спорными.

  Волдина Т.В.  ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОБСКИХ УГРОВ О «ЖИЗНИ» ПОСЛЕ СМЕРТИ   

https://cyberleninka.ru/article/n/preds … sle-smerti

А. Смирнов-Сибирский. Волчьи ноги

http://www.uralstalker.com/uarch/us/1935/04/55/

Категории шаманов у хантов.

Исследованием шаманства у хантов занимался В.М. Кулемзин, защищал кандидатскую диссертацию на эту тему. Он выделяет несколько категорий шаманов.

1. Шаман камлающий с бубном в темной избушке.

2. Шаман камлающий с помощью топора, топор подвешивает на шнурке по принципу маятника.

3. Шаман узнающий причину эаболевания, с помощью медведя.

4. Шаман лечающий больного с помощью рассказывания сказок.

5. Также он относит к шаманам расшифровщиков сна.

6. Я собственно вношу ещё одну категорию, человек заказывающий сны для разгадывания причину заболевания. Он может и себе и самому больному сказать, чтобы тому приснилась причина болезни. Тому обязательно приснится.

7. Человек излечивающий больного через возвращение душ через серию обрядов.

8. Человек излечивающий больного руками.

9. Человек шаманяющий через огонь.

10. Шаман излечивает больного через воду.

11. Шаман излечивающий с помощью природы.

12. Ещё в категорию шаманов относят ученые поякты ёх. - Люди которые молят в коллективных, семейных обрядах.
©Тимофей Молданов

К уральским манси

МАНСИЙСКИЕ ШАМАНЫ СЕВЕРНОГО УРАЛА.
К уральским манси·сегодня в 6:27
Вслед за освоением русскими Урала отправились и проповедники христианства: преподобный Трифон, архиепископ Киприан, митрополит Филофей, архимандрит Сильвестр. Их действия сводились к политике «кнута»: «капища, кумирни и идолища вогулятские мечем порубиша и огнем пожжеша», сказано было в одном из отчетов. И, хотя в последствии добавилась политика «пряника» - подарки новокрещенным, убеждение в принятии христианства, временное освобождения от ясака, вогулы попрятали своих языческих богов и святилища в глухие труднодоступные места в горах и тайге. Внешне принимая православие, даже исполняя по случаю некоторые обряды – венчание, крещение новорожденных, отпевание, вогулы в душе оставались язычниками и скрывали свои верования. В этнографических источниках 18-19 веков встречаются описания бытовых праздников, обрядов и поверий вогул, но о религиозных молениях, жертвоприношениях, действий шаманов нет практически ничего. В лучшем случае просто упоминания и слухи: «есть у них такой-то шайтан на каком-то капище…, где-то в горах есть Богомольный камень, где они собираются и проводят тайные моления». Пожалуй, первым, кто живописно и подробно описал подготовку, проведение религиозного праздника вогулов, личность шамана и объяснение его действий, был путешественник, писатель и исследователь Севера Носилов К.Д. Ему даже удалось присутствовать на жертвоприношении. Его статья «Чохрынь-ойка», опубликованная в журнале «Гражданин» №75 за 1887 год, мало известна и представляет большой этнографический интерес. Из этой статьи приведу цитату о действиях шамана на религиозном молении.

Шаман Северной Сосьвы Василий Самбиндалов.

Вот что пишет Константин Дмитриевич: «В моем зимовье Томрат, на восточном склоне Северного Урала, (возле горы Яныгтамрат, на одноименном ручье, впадающем в Малую Сосьву, авт), частым и важным гостем был ближайший мой сосед, (по прямой от зимовья Носилова К.Д около 10 км. авт.), житель Тур-вата пауля, - Василий Самбинталов - вогул, шаман. Он обыкновенно являлся на нартах, запряженных лучшими оленями, с дорогой упряжью, блестящей металлическими украшениями, красным сукном и многими костяными с резьбой украшениями. В один из его приездов он шепотом сообщил мне, что скоро у них будет праздник и что Чохрынь-ойка желает, чтобы его посетил «русс бояр». Мы условились, что я приеду к нему в юрту, на озеро Елбын-тур». (На карте озеро Турват, авт.). Опустим описание приезда вогулов из других поселков, сборов, подготовки, дороги к святилищу, перейдем сразу к действиям шамана: «Шаман надел на себя красного сукна халат, взял за поводок оленя и, обратив­шись лицом к темневшей вблизи чамье, маленькому амбарчику из тесаных досок кедра, устроенному на высоких четырех столбах, начал быстро говорить, постоянно кланяясь и размахивая одной рукой. Затем он круто поворотился, взял топор и одним ударом обуха в голову животного оглушил его. Бедное животное моментально сунулось в снег и оста­валось без движения, пока шаман не воткнул ему острый нож под правую лопатку, олень судорожно задрожал, изо рта хлынула на снег алая кровь, начал распускаться, околевать. Окружающее молчали и смотрели на движения животного. В них они видели проявление воли божества. Шаман мне объяснил, с радостью на лице, что Чохрынь-ойка еще милостив к ним, хотя они думали, что он не примет их жертвы. Часто олень долго не умирает и «бывает страшно тогда». Я стал спрашивать, что он говорил Чохрынь-ойке перед тем, как заколоть животное. Он ответил, что просил у него позволения принести жертву, объясняя бедностью малое количество оле­ней, тогда как 20 - 30 лет назад при­водили по 50 и более. Таким же способом скоро убили еще пять оленей. Всюду бились умирающие животные, лилась на снег кровь, брызгая из ран. С некоторых снимали кожу, когда еще животное не окоченело и би­лось последними судорогами. Тут же вынули внутренности и пили, припавши к животно­му, горячую кровь, вырывали печень, легкое и сердце, разбивали кости и ели мозг, и все это в крови, с паром еще теплого животного. Легкие, сердца, языки, губы, уши животных складывались в особую чашку. Затем все отправились к чамье. Подходя, кланялись в пояс и говорили: «пайся, Чахрынь-ойка, пайся, Ойка нер», (пайся – здравствуй, авт.), и при этом делали два низких поклона: один по направленно к чамье божества, а другой по направлению к горе. Затем шаман осторожно отворил двери амбарчика, представилась фигура Чохрынь-ойки, в виде чучела в остроконечной красной шапке, в суконном трех цветов халате, обвязанного множеством шелковых лоскутов, платков и шалей. Фигура болвана посажена была к задней стенке помещения, около нее по обе стороны лежали дорогие, но истлевшие наполовину шкурки соболей, лисиц, песцов, бобров, выдры и маленьких оленей. Вся передняя половина была занята кучей ножей, обернутых в тряпки, тут же лежала горелая старинная шпага, часть от шлема и множество бус, колец и стрел. Шаман осторожно прибрал вещи, поставил чашку с частями убитых оленей, стал в благоговейную позу и начал, кланяясь, просить Чохрынь-ойку принять их жертву, дать им успех в предстоящей весенней охоте, простить их за малую жертву. Он горячо говорил и постоянно сопровождал свои просьбы поклонами по направлению к чучелу и горе. Несколько раз, по его примеру, присутствовавшие вскрикивали, поднимали руки к небу и, опуская их, быстро целовали ладони рук и падали на снег. Часто раздавались стоны, шепот, некоторые стояли на коленях. Долго шла молитва, шаман тяжело дышал, прося у божества милостей для жертвующих. По временам приносили свежие дымящиеся части последних убитых оленей, ими шаман мазал лицо Чохрынь-ойке и снова клал их на чашу. Затем тихо отошел в сторону, пятясь назад, и только тогда стал объяснять мне, что значит их настоящее моление. Он говорил, что главное их божество на небе - это невидимый «Нум» - небесный бог. Он один управляет светом, и ему мы не можем помолиться прямо. На земле есть другое божество – Ойка-Нер, властелин Урала и всей их страны. У него есть жена, дядя, братья, сын и много работников, которые пасут его оленьи стада в разных местах Урала, и вот здесь пасет стада Чохрынь-ойка, его пастух, которому мы и поклоняемся. Он живет на этой горе, туда мы не ходим, боясь умереть, и вы, русские не ходите, иначе умрете. Мой приятель, еще помолившись, пошел со мной к костру: здесь уже сварилось мясо в трех громадных котлах, его вынули и, отобрав лучшие куски, понесли к болвану. Шаман взял шкурки, платки, вновь пожертвованные вогулами, и отправился туда же. После угощения куском жирного мяса Чохрынь-ойки, которым ему помазали по губам, блюдо поставили на стол и стали снова призывать на этот раз Ойку-Нер вкусить жертву. Жертвующее кланялись, говорили «пайся», когда им казалось, что божество приближалось к блюду, падали ниц, вскрикивали и, вскидывая руки, посылали воздушные поцелуи. Обряд был кончен, мы пошли к костру, чтобы начать религиозное пиршество и ворожбу о будущности. К костру подложили дров, шаман задумался, глядя на огонь, тихо взял большой бубен с множеством колец и начал его осторожно нагревать, повертывая пред углями и побрякивать кольцами. Все разместились дружно у огня, сосредоточились, задумались. Долго нагревал, постукивая, Василий свой шаманский инструмент, взял палочку, обернутую в кожу, и тихо начал выбивать дробь. Среди тихих звуков вдруг неожиданно раздавался один густой, громкий, далеко отдававшийся в лесу и неприятно действующий на слух. Затем звук этот стал чаще повторяться, рука бьет нервно, сильнее, лес гудит страшными дикими звуками, откликаясь эхом. Присутствующие, заметив на лице шамана, дикое выражение и услышав его стоны, шептали «пайся», встречая этим приближение духа, который в это время сходил с горы, входил в огонь и становился будто бы видимым шаману. Звуки учащались, руки нервно тряслись, шаман сильнее стонал, всхлипывал, словно готовясь зарыдать, и начал петь религиозную молитву. Как песня, так и звуки становились все громче и, достигнув высокой силы, стали стихать. Еще раздалось несколько нервных, громких звуков бубна, и рука опустилась, бубен упал. Наклонившись к огню, шаман начал пророчествовать, передавая то, что ему сказал в звуках барабана дух. Дух долго не говорил, он сердился, что многие обещания верующих забыты, просит жертвы лошади и ничего не обещает в охоте, если не будет она принесена. Слушатели молчали, тяжело им было слышать это, особенно когда шаман сказал им, что бог хочет бросить гору, его так много обманывали, он так долго ждал, и его терпенье исчезает. Но суровый приговор скоро был смягчен предсказанием, что белка пройдет по такой-то стороне, олень появится на хребте Урала, а лося будет много в долинах этого склона, но будет их бить удачно тот, кого любит еще бог…». После моления на святилище вогулы вернулись на оленях в юрты: «Там ждали нас чай, угощения, началась попойка, шумные разговоры, притащили струнный инструмент в виде лодки, раздались вогульские мелодии, закружились фигуры пляшущих, открылся веселый бал, с оригинальными танцами, представлениями зверей, их походки, повадок и прочее». В творчестве Носилова К.Д. иногда встречаются художественные образы, не имеющие реальной основы. Так, в своей книге «У вогулов», он несколько иначе описывает происходящее моление и называет шамана - «старик Сопра». (Русское имя Софрон, авт.) Но то, что шаман Василий Самбиндалов реально существовавший человек, подтверждает фото группы вогулов сделанное участником Северной экспедиции 1880-х годов горным инженером Лебедзинским. Фото подписано: «Юрты Василия Шамбенталова у Молебного озера». А так же, список жителей Турвада-пауля за 1903 год из статистики Артури Каннисто. Всего в это время там проживало 16 человек. Все были Самбиндаловы и среди них, Самбиндалов Василий Николаевич.

Лозьвинские шаманы.

Следующие сведения о мансийских шаманах Ивдельского района содержаться в протоколах допроса из уголовного дела обвиняемого в кулачестве и шаманстве Бахтиярова Никиты Яковлевича от 5 и 7 января 1939г. Вот что он там сообщает: «Среди манси, проживающих в Ивдельском районе, шаманов пять человек. Это Бахтияров Савва Еремеевич, 55 лет. Проживает в юртах Анчук. Шаманством занимается примерно с 1915 года. Бахтияров Петр Николаевич, живет в юртах около Кедровки. Куриков Василий Николаевич, 45 лет, проживает в юртах Суеват, шаманством занимается на протяжении 15 лет. Куриков Николай Павлович, 30 лет, проживает на Лямье.

Шаман по мансийски – «няйт», шаманство среди манси появилось с момента возникновения народности манси, существует оно свыше тысячи лет. Шаман в сознании манси, это своего рода божество, которое знает все, что было раньше и все, что будет впереди. От шамана зависит благосостояние манси, их здоровье и судьба. Манси верят во все, чтобы шаман не сказал. Основное орудие у шамана бубен, по мансийски - «койп». Шаманы берут эти бубны и раз в год собираются на священной горе Уральского хребта. Собираются так же все манси с оленями и осуществляют свои религиозные обряды. На этой горе разводят большие костры. Шаманы садятся у этих костров, греют койпы час – полтора. Через каждые пять минут слушают, когда в этом койпе заговорит шаману в ухо голос, а шаман передаст разговор манси. Причем если шаман сильный, то голос из бубна наступает быстро, если слабый, то долго. Когда исходит голос из бубна, то никто не должен смеяться, говорить, даже ходить. Шаманам могут быть не все манси, а только тот, кто сможет найти такую березу или ель, из которой изготовляют бубен. Этот бубен будет священный, то есть заговорит. Ель или береза находятся в лесу, который является так же священным. Находится он вверх по реке Вижай. Шаман отыскивает такую ель или березу, отрубает от нее кусок, несет домой и делает бубен. Но много пропадает трудов, прежде чем он добьется того, что бубен будет священным и станет говорить. Если этот бубен возьмет женщина, или занесут его в русский дом, или в юрту, где родила женщина, то его священность пропадает. Среди манси, проживающих в Ивдельском районе, были только два человека, которые могли находить такую ель или березу, чтобы сделанные бубны из которых были бы священными и говорили. Это шаманы Бахтияров Константин Васильевич и Бахтияров Прокопий Тимофеевич. В данное время их в живых нет, они умерли лет 5-6 тому назад. Священные бубны среди манси Ивдельского района имеются только у председателя сельсовета поселка Тошемка Бахтиярова Акима Ивановича. Делал ему этот бубен Бахтияров Константин Васильевич. Аким Иванович этот бубен до сих пор дает для пользования шаманам. Второй бубен у Бахтияровой Лукерьи Кузьмовны – жены умершего шамана Бахтиярова Прокопия Тимофеевича. Бубен действует не вечно, а определенные годы, потом его необходимо бросить или повесить туда же, где вырубили для него дерево».

Последние шаманы ХХ века.

О шаманах второй половины ХХ века есть упоминания в дневниках и переписке с манси исследователя Урала, этнографа и путешественника Виктора Мальцева, который в 70-80-х годах несколько раз бывал на Лозьве и Пелыме. Он имел много друзей среди манси, часто делил с ними походный быт, участвовал в выпасе оленей на Урале. Особенно он сдружился с Анямовым Романом, жившим в Тресколье, и получил от него много интересных сведений о быте, обрядах, верованиях манси. Вот что рассказывает о религиозном молении в своих письмах Виктору Мальцеву Роман: «Садят всех богов рядами, чтобы каждый виден был, и ставят перед ними всякие яства, бутылку. Затем приводят оленей и начинают молиться. Перед тем как молиться, зажигают чагу, она издает ароматный запах. Этим запахом отпугивают злых духов и нечистую силу. После шаман берет топор и ударяет оленя обухом по голове. Олень падает. Он выхватывает, узкий, как шило нож и вон­зает в сердце оленя. Та же участь постигает и других оленей. Затем опять становятся и начинают молиться. Когда помолились, Степан Куриков поворачивается и рас­сказывает о том, что ему поведали боги. Как дальше жить, чем боги недоволь­ны, как приняли боги в жертву тех или иных оленей. Посидели минут пять и опять становятся молиться, уже в третий раз. Опять старик трясётся, всхлипывает, как ребенок что-то бормочет. Помолившись, взяли чарки, три раза кивнули и залпом выпи­ли уже то, что попробовали боги. Затем обернулись кругом, ещё выпили и принялись за оленей. С оленей снимают шкуры, отделяют ребра, ноги. Мозг и ещё кое-что кладут в большие та­релки и ставят их перед богами. После того как полностью разделали туши, уго­щают водкой богов, берут мясо оленье и едут домой. Дома едят мясо сырое, а в это время женщины там же готовят, варят мясо». «В данный момент у нас есть два шамана, это старики Куриков Степан Николаевич из Суеватпауля, (сын шамана Курикова Николая Павловича, упоминавшегося в протоколах допроса Никиты Бахтиярова - авт.) и Монин Николай Ильич из Апсияпауля. Правда, друг к другу они относятся скептически, а когда вместе, то сидят дружно, миролюбиво, но в душе каждый себя считает выше другого». (Дневники экспедиций, Пермь, 2016г.). Еще в одном письме Роман Анямов пишет: «У старика Степана Курикова есть идолы. На Суевате у него только чемодан для отвода глаз, своих главных богов он держит в лесу. Манси говорят, что у него есть идол наполовину из железа, шлем рыцарский, сабля…».

В книге на финском языке «Земля Угров» (Хельсинки, 1992г.) автор приводит рассказ Виктора Мальцева о его встрече в 1970-х годах с шаманом: «Наш проводник Виктор Мальцев имел опыт знакомства с магической силой шамана. Он встретился с шаманом в мансийском селении, расположенном на реке Лозьва. Шаман был стар, с особым суровым взглядом, которого боялись все из его окружения. По одежде он не отличался от других жителей деревни, но был подпоясан интересным поясом: к нему были прикреплены маленькие мешочки, зубы и когти различных животных. Он усадил Виктора за стол, на котором находилось три стопки, хотя они были в юрте вдвоем. Шаман выглянул через окно на улицу и, как будто обращаясь к кому-то третьему, стал бормотать странные слова. Они были не на языке манси, из чего Виктор решил, что шаман читает заговор. На следующий день, покидая деревню, Виктор почувствовал сильную боль в ногах, такую, что его ходьба по отрогам Урала была невыносимо мучительной, и затем, уже находясь дома, ноги болели несколько месяцев. Через несколько лет, когда он снова приехал в это селение, его жители рассказали Виктору, что они боялись, что с ним может случиться беда. Они утверждали, что шаман, уже умерший к этому времени, пытался продлить себе жизнь, взяв под свою власть душу Виктора. Якобы шаман до этого уже захватил души нескольких манси, чем вызвал их смерть. Манси решили, что Виктору удалось избежать такой участи, поскольку он носит на шее крестик». Скорее всего, встреча произошла в поселке Тресколье на Лозьве, а шаманом был Монин Николай. У него был последний священный бубен и его часто приглашали в Тресколье для проведения обрядов. В одном письме от 1977 года житель Тресколья Роман Анямов спрашивает Виктора: «…как ты от нас дошел до Урала? Ведь у тебя было плохо с ногами…».

О шамане Монине Николае Ильиче известно мало. В статье чешского этнографа Томаша Боукала «Этническая экология священных мест манси» (Вестник археологии, антропологии и этнографии 2015, №3), автор, информантом которого был сын шамана Николая Монина Илья, сообщает: «Манси считали отца шаманом (няйт). Он был сыном койпняйта (шамана с бубном) и являлся хранителем следующих фигур духов: Консынг-ойка, (информатор его обозначил как медведя), Мисе-хум, Тек-отыр, Ас-отыр-ойка (Обский мужик-богатырь) и Чохрынь-ойка».

Так же во второй половине ХХ века к шаманам разной «силы» относились: Бахтияров Николай Якимович (из Ялпингья пауля на р. Вижай), родственник осужденного шамана Никиты Бахтиярова, Бахтияров Тимофей Прокопьевич (из Юрты Бахтиярова на Тошемке), сын шамана Бахтиярова Прокопия, Куриков Иван (с Пелыма), родственник шамана Курикова Николая Павловича (из Лямьяпауля).

Среди семей Ивдельских манси можно выделить Бахтияровых, Анямовых, Куриковых, Самбиндаловых. Среди Бахтияровых были Бахтияровы «Тошемские» и Бахтияровы «Вижайские», («Тошемские» считали, что «Вижайские» им не кровные родственники, они Игнатовы, просто «взяли их фамилию», авт.), Каждый род имел своего шамана, это чаще всего старший, уважаемый манси, хранитель традиций, родовых богов - «пупыгов». («Пупыг» - рукотворное изображение бога, авт.). В письмах Романа Анямова читаем: «Старик Андрей Анямов из Суеватпауля умер, его идолов заберет мой отец, потому что никому, кроме Анямовых, их держать нельзя. Так решили все манси, они говорят моему отцу – ты умрешь, у тебя много сыновей, они их держать будут».

Ошибочно представлять мансийского шамана дремучим колдуном, оторванным от цивилизации. Вот как описывает комнату шамана Николая Бахтиярова в Ялпингья пауле Михалевич С.И. в своей книге «Аборигены Урала»: «Комната была похожа на настоящий рабочий кабинет какого-нибудь ученого или писателя. Большой стол, покрытый дерматином, письменные принадлежности – перьевая ручка, чернила, подсвечник из капа. Напротив стола – самодельный книжный шкаф, книги, письма, рядом стена, увешанная фотографиями. О письмах нужно упомянуть особо, на полках были стопки писем, каких-то рисунков, чертежей. Поразительно, что человеку, живущему в такой глуши, писали люди из многих городов. В уральской прессе Николая Бахтиярова нередко называли последним шаманом Северного Урала». Кроме того, что шаманы были старшими и уважаемыми в роду, интересно отметить, что они могли так или иначе сотрудничать с властями, что не мешало, а даже укрепляло их авторитет среди манси. Шаман Никита Бахтияров ездил в Екатеринбург, участвовал в 1903 году в составлении Православной Епархией словаря вогульского языка. Бахтиярова Тимофея Прокопьевича манси называли «большой палец» или «коммунистом». Хотя коммунистом он видимо не был, просто имел связи в органах власти Ивделя, часто ходил в военной форме. Шаман Куриков Степан Николаевич из Суеватпауля вообще был депутатом Ивдельского горсовета, Свердловского облсовета.

После смерти последних Ивдельских шаманов – Бахтиярова Николая, Курикова Степана, Монина Николая, Курикова Ивана, шаманами уже никого не называют. Давно нет священных бубнов, не осталось «держателей» родовых богов. В краеведческом музее Ивделя есть старый шаманский бубен. Но к сожалению, без «легенды». Неизвестно, когда и откуда он поступил, кому принадлежал. Традиционные праздники манси, вроде медвежьего, иногда еще проводятся, а в некоторых мансийских домах до сих пор хранятся семейные «пупыги» - духи покровители.

Д. А. БАЛАКИН.

https://m.vk.ru/wall-178301551_1332